Священномученик Иаков (Бойков)

Священномученик Иаков (Бойков)Священномученик Иаков родился в 1896 году в городе Бежецке в семье священника Иакова Бойкова. С детства любимым занятием его было чтение духовных книг, а любимой игрой - "игра в храм". На чердаке дома он оборудовал себе небольшую библиотеку и устроил "церковь" - повесил иконы, колокольчики и утром, когда наступало время службы, звонил. Все окружающие думали, что мальчик посвятит свою жизнь сугубо служению Богу и скорее всего в монашеском звании, и, когда он впоследствии женился, были весьма удивлены. Яков окончил духовное училище, поступил в Тверскую Духовную семинарию, а по окончании ее в 1915 году - в Московскую Духовную академию. После государственного переворота в 1917 году академия была закрыта; Яков в Сергиевом Посаде не имел родственников и из-за наступивших голода и разрухи вынужден был уехать в Бежецк к сестре. Гимназию в Бежецке переименовали в реальное училище, но состав преподавателей оставался прежним, и его взяли учителем. Яков Яковлевич проработал здесь два года, но был уволен, потому что был сыном священника и не скрывал своих взглядов - какой он видит окружающую жизнь. Преследования, увольнения и всякого рода гонения в верующем человеке только укрепляют веру, даруют ему духовный опыт и наглядно являют милующую руку Божию. И хотя пришло время гонений, Яков Яковлевич решил стать пастырем и послужить своему народу. Незадолго перед принятием сана он женился на выпускнице епархиального училища, которая работала в советской школе учительницей. Став женой будущего священника, она потеряла свое и без того шаткое материальное благополучие.

В 1923 году Яков Яковлевич был рукоположен в сан священника ко храму святой великомученицы Екатерины в селе Закрупье, где он прослужил до 1930 года, когда переехал в Бежецк. Но в Бежецке вакантных священнических мест не было, и о. Иаков уехал в село Кирилловское Максатихинского района, где прослужил два года. Затем открылась вакансия на место священника в селе Княжево недалеко от Бежецка, и о. Иаков стал служить там. В Княжеве он служил до 1938 года. Ему пришлось пережить непрекращающиеся гонения двадцатых - тридцатых годов. Там, где власти не арестовывали священника, они намеренно облагали его и его семью произвольными и заведомо непосильными налогами, вынуждая покинуть приход. Священникам в те годы приходилось тяжелее, чем их прихожанам-крестьянам. Жена о. Иакова не раз говорила ему:

- Яков, бросай ты служить в церкви, уходи, ведь мы только и делаем, что налоги платим, хуже нищих живем.

- Я сана с себя никогда не сниму, - отвечал на жалобные причитания жены о. Иаков, - никогда не стану предателем Церкви.

В 1937-1938 годах были арестованы, за единичными исключениями, все священники области. В Бежецке арест миновал только одного священника, которому шел восьмидесятый год, - сотрудники НКВД, вероятно, решили, что вскоре он умрет сам.

5 февраля 1938 года секретный сотрудник под кличкой Килограмм составил донесение в НКВД на о. Иакова: "Бойков Яков Яковлевич, священник села Княжева, говорил следующее: "Какое угнетение видят наши граждане, это насилие над верующими. Конституция говорит совсем иное... а делают совсем по-другому, как духовенство, так и всех религиозных людей угнетают... мы, верующие, будем ждать того времени, когда наших коммунистов будут вычищать от православных людей, а самого Сталина, как худого, подзаборного жителя, увезут в Грузию, откуда он и приехал, как антихрист, для угнетения всех верующих людей". Относительно выборов в Верховный Совет гражданин Бойков говорил следующее: "Прошли выборы, и для чего все это, это только сами коммунисты опять выбрали себя, и как ни почитаешь газету, все только и пишут, что выбирали все, а на самом деле ложь. За границей над этими выборами только смеются... там также знают, что в Верховный Совет СССР прошли подонки общества, грабители и насильники, как мы всех коммунистов называем втайне"".

Чаще всего такого рода "сведения" были выдумкой самого осведомителя, но во время террора их никто не проверял. Они тем и хороши были для НКВД, что не нужно было проверять их достоверность. Сотрудник НКВД даже и сам мог подсказать осведомителю, какого рода "сообщения" требовались. Через три дня после доноса был выписан ордер на арест священника.

В эти несколько лет перед арестом о. Иаков подолгу и усердно молился, чаще всего ночью. Затепливал перед иконами в святом углу лампады, раскрывал на аналое книгу и начинал молиться словами святых праведников и подвижников. В час ночи с 8 на 9 февраля 1938 года раздался стук в дверь - это пришли сотрудники НКВД с понятыми, соседями, жившими в том же доме. Надо было произвести обыск, и сотрудник НКВД открыл крышку аналоя, порылся в лежавших там церковных книгах, крышку закрыл, и на этом обыск закончился. Отец Иаков простился с женой и дочерью и в сопровождении конвоя покинул дом навсегда. Жена несколько раз ходила в тюрьму в Бежецке и хлопотала, чтобы дали свидание, но ей отказали.

Сразу же после ареста, 9 февраля, следователь допросил священника.

- Расскажите, гражданин Бойков, о своем прошлом как до революции, так и после.

- До 1917 года я учился... получив среднее образование, стал учительствовать в городе Бежецке.

- Когда вы были лишены избирательных прав?

- В момент, когда я стал священником, то есть в 1923 году.

- Расскажите, кем, когда и за что вы были судимы.

- Судим я никогда не был. В 1935 году архиепископом Фаддеем было дано указание о том, чтобы мы регистрировали на местах случаи рождений и смертей, что мною и делалось. Но после об этом стало известно органам НКВД, и я в 1935 году был привлечен к ответственности за незаконную регистрацию актов гражданского состояния, но дело было прекращено.

- Расскажите, для какой цели вам было дано задание от архиепископа Фаддея собирать сведения об актах гражданского состояния?

- Сведения о рождениях и смертях я записывал в церкви примерно с год, после чего тетрадь с записями у меня была отобрана Бежецким НКВД. Сведения мы собирали только для церковных надобностей, для поминовения погребенных.

- Расскажите о вашей контрреволюционной агитации против партии и советской власти.

- Контрреволюционной агитации против партии и советской власти я никогда и нигде не проводил и виновным себя в этом не признаю.

- Следствие располагает данными, что вы, будучи враждебно настроены против партии и советской власти, среди населения вели антисоветскую агитацию, направленную на срыв проводимых советским правительством мероприятий, высказывали недовольство существующим строем и восхваляли жизнь при царе. Скажите, признаете ли вы это?

- Виновным себя в проводимой контрреволюционной агитации против партии и советской власти не признаю.

- Перед выборами в Верховный Совет СССР вы агитировали против выдвинутых кандидатов, кроме того, дискредитировали руководителей партии и советской власти. Признаете ли вы это?

- Агитации против выдвинутых кандидатов в Верховный Совет я не проводил, а также не дискредитировал руководителей ВКП(б) и советской власти. Виновным себя в этом не признаю.

Допросы продолжились и на следующий день. Следователь спрашивал:

- Следствие не удовлетворено вашими показаниями, данными 9 февраля. В деле имеются материалы, уличающие вас в проводимой антисоветской агитации против партии и советской власти; требую ваших правдивых показаний.

- Я подтверждаю свои показания, данные мною 9 февраля, о том, что антисоветской агитации против партии и советской власти я не проводил, и виновным в этом себя признать не могу.

- Следствие настаивает на даче правдивых показаний о вашей контрреволюционной агитации против партии и советской власти. Расскажите по существу заданного вопроса.

- Вторично отрицаю. Контрреволюционной агитации против партии и советской власти я не проводил, виновным себя в этом не признаю.

- Признаете себя виновным в контрреволюционной агитации против проводимых советским правительством мероприятий на селе?

- Нет, виновным в этом себя не признаю.

После того, как священник отверг все возводимые на него обвинения, были вызваны и допрошены "дежурные свидетели", в том числе и осведомители. Они показали: "В июне 1937 года на базарной площади Бойков среди колхозников говорил: "Вот какая жизнь пришла. Церкви закрыли и разломали, религию притесняют, священников в тюрьмы сажают, а в колхозах что делается, колхозников голодом морят, все у них отбирают, что ни заработают, государству везут, а у коммунистов все ничего нет, денег сколько от займов собирают, куда только девается все". В августе, числа точно не помню, при встрече со мной Бойков в отношении конституции говорил: "Что дала эта новая конституция народу, - ничего, это пустая бумажка, по которой большевики рабочих да колхозников обирают, это не свободная жизнь, а хуже крепостного строя, по этой конституции додушат большевики народ разными налогами". По вопросу проводившихся выборов в Верховный Совет СССР говорил: "Ну прошли выборы. Коммунисты выбрали самих себя... За границей над этими выборами только смеются". На базаре города Бежецка среди колхозников Бойков предсказывал о предстоящем голоде в деревне, говорил, что скоро наступит сильный голод, это предсказывает Библия, да и как не быть, коммунисты нарочно до этого доводят, чтобы с голоду все умирали, колхозники и так уже голодные сидят, а с них еще берут хлеб и другие продукты, а им самим есть нечего и голые ходят".

Все следствие продолжалось два дня, 9-10 февраля, и уже 10 февраля было составлено обвинительное заключение. 13 февраля 1938 года Тройка НКВД приговорила священника к десяти годам заключения в исправительно-трудовой лагерь, и он был сослан в Екатеринбургскую область.