Родин Николай Алексеевич

Родин Николай Алексеевич

 Родин Николай Алексеевич

родился в 1919 году

Так сложилась жизнь нашего государства в последнее время, что наш земляк, художник Николай Алексеевич Родин оказался сейчас за границей, в другом государстве - на Украине. Он очень болезненно переживает эту ситуацию. Я не так уж много видел людей, которые до глубокой старости так трепетно несут в душе чувство родины. У меня перед глазами стоит одна картина: знакомый офицер пригласил меня на свою малую родину, на которой он не был лет пять. Мы приехали - и я увидел совершенно неподдельные слёзы офицера, он упал на землю и просто обнимал её, ласкал, радовался и был счастлив. Он говорил мне о своих чувствах, они переполняли его, я видел, как он почти физически ощутимо распрямлялся душой, окреп духом, становился на родной земле неким богатырём... Одним словом, РОДИНА!

Я не видел, чтобы художник Родин падал на землю, при мне, но чувство родины живёт в нем. Это можно понять, пообщавшись с ним в Бежецке даже немного, поэтому и переживает он очень болезненно государственную катастрофу.

А свою малую родину - деревню Жарки, окрестности, Бежецк - он любит свято. Постоянно приезжает сюда, с фотоаппаратом обходит деревни, уходит в поля, наснимает всего. Мне он несколько лет назад прислал фотографий пятнадцать разных памятных ему мест и прекрасный небольшой офорт, на котором изображена мельница у деревни Горни (этой мельницы давно уже нет) и около неё мальчик с крепким отцом-крестьянином - естественно это художник в детстве со своим отцом.

А с какой любовью он рассказывает про своих односельчан, многих из которых давно уже нет на белом свете, но они живут в памяти художника. Меня удивило, что многих из них он называет по именам-отчествам.

Николай Алексеевич Родин - член Союза художников Украины, заслуженный художник Украины. Его работы находятся в Третьяковской галерее, в Национальном музее Украины, в частных собраниях Америки, Англии, Франции, Германии. В будущем году он готовится отметить свое 85-летие. В Киеве будет открыта его персональная юбилейная выставка. Думаю, что и в Бежецке будет его выставка.

Родился художник и детство его проходило в деревне Жарки, это по левую руку от трассы Бежецк - Красный Холм, недалеко от Заручья. Николай Алексеевич считает, что название деревни идет от слова жары, так называли специально выжженные места в лесу, где потом сеяли рожь. Он рассказывал мне, что в древности рядом с этим местом было уникальное озеро, и по преданию будто бы во время сильнейшего урагана или даже бури, которая с корнями вырывала деревья, это озеро было просто завалено этими деревьями. Потом на этом месте образовалось нынешнее торфяное болото.

Родин много рассказывал мне, какие вокруг Жарков замечательные покосы, вспоминал чудесную осино-ольховую рощу «Мальчиху» с пышными кустарниками, с ручьём-водопадом, с грибами да с ягодами, с лесными и луговыми цветами. «Наш деревенский ботанический сад-заповедник!» Рассказывал про Чёрную речку, которая протекает рядом с Жарками и про которую в народе сложено много разных историй - будто бы под мостом Чёрной речки прятались разбойники и грабили едущих из города с базара честных тружеников. Я ещё в детстве слышал эти рассказы.

«А поля!.. Наши деревенские поля!.. Сколько было радости крестьянской душе! А наша рожь, высокая, с длинным колосом! И снопы тяжёлые я в стойки ставил!.. Я прошёл сквозь всю войну, побывал в разных краях России и Украины, был в Польше, в Германии, но таких полей и такой ржи я не встречал».

Отец художника был неравнодушен к красоте. Он привёз из Бежецка «картинки» — в основном это были пейзажи - и развесил в избе по стенам. Так что маленький Николай уже в раннем детстве мог заинтересоваться живописью.

Потом, будучи уже зрелым человеком, Родин выяснит, что в их избе были работы примечательного бежецкого художника Шуры Сусленикова. Его работами интересовалась сестра матери Николая Родина Мария Степановна Неворотина, которая жила в городе и которая в 1927 году и подарила Родиным несколько работ Сусленикова.

«На одном этюде Сусленикова была изображена масляными красками и как будто вылеплена щетинной кистью весенняя, с бело-розовыми гребнями, наполненная могучей одой, широченная река Молога... Я ощутил величие дыхания красавицы-реки... Она бурлила... И мне очень хотелось научиться так рисовать! На втором этюде был изображён уголок Жоховской рощи. На фоне тёмно-зелёных кустарников ольхи написаны белые стволы берёз. Они, как живые, стоят, и хочется к ним подойти, рукой прикоснуться, погладить бересту...»

Николай Алексеевич в начальную школу ходил в Горни. Он считает, что надо вспомнить добрым словом учительницу Александру Георгиевну Рябухину, которая в начальной горняцкой школе, как говорит художник, «каждую неделю давала уроки рисования».

Горни я хорошо знаю. Здесь родились мои мама и тетушка, сюда в детстве мы приезжали на праздники к дальним родственникам Сидоровым, сюда мы с ребятами из Высочка, где я тогда жил, бежали на пожар - не помню в каком это было году, где-то в конце 50-х, но помню какой это был огромный пожар, было жаркое лето, дома загорались один за другим - не дай Бог никакой деревне такого пожара. И городу тоже. Много тогда домов сгорело.

Горни - вроде бы название деревни тоже связано с каким-нибудь пожаром или с выжиганием леса для поля. Но я как-то представил, что здесь произошло какое-либо духовное событие, горний ангел сюда спустился, чтобы укрепить души людей православных. Горнее это место. Пусть будет и такое толкование.

В семье Родиных было шестеро детей. Жили бедно. Не потому, что кто-то был лентяем, наоборот, отец был мастер на все руки - но в те годы таких мастеров и тружеников власть не очень-то любила. Отца будущего художника зачислили в кулаки, описали имущество и хотели сослать... Он не выдержал несправедливых обвинений - и повесился. Это для семьи был жуткий удар. Вот отсюда и бедность.

Мать решила выучить хотя бы одного ребенка. Выбор пал на Николая, его хвалила учительница и советовала его дальше учить. Мать повезла его в Бежецк.

Родин учился в школе, которая располагалась тогда возле Спасо-Кладбищенской церкви.

В шестом и седьмом классах, как говорит художник, «родным отцом для меня стал Иван Малахиевич Костен-ко», бежецкий художник и педагог, который учил многих известных бежецких людей, о котором тепло вспоминал всю жизнь художник Самохвалов. Костенко был учеником прославленных русских художников Аполлинария Васнецова и Алексея Степанова.

«За долгую творческую жизнь Костенко создал множество замечательных произведений. К сожалению, до сего времени не было сделано ни одной попытки изучить, систематизировать его наследие. Картины Костенко разошлись по друзьям и знакомым. Перед смертью часть своих работ Иван Малахиевич передал мне. Я их бережно хранил в Бежецке, затем увёз в Киев. Здесь купил тонкий багет и своими руками для каждой работы сделал рамку со стеклом. Их у меня оказалось 105. В 1974 году на открытие моей персональной выставки в Киеве приехали мои земляки-бежечане во главе с первым секретарём горкома партии В. И. Брагиным. Лично ему для передачи Бежецкому музею я вручил 45 работ Ивана Малахиевича... Потом ко мне приезжали из Бежецка художник М.И. Кузнецов со своей женой и дочерью. С ними я также отправил в Бежецк 45 работ учителя. Ещё 14 работ я передал в музей в 90-е годы. Последнюю работу - «Лошадка, запряжённая в одер» - я просил передать директору Тверской картинной галереи».

К этому времени у Николая умерла мать, так что он остался сиротой. Очень сильно привязался мальчик к учителю. После седьмого класса по совету Костенко Николай поступил в Ярославское художественное училище и в 1939 году окончил его, получив диплом учителя рисования и черчения средней школы.

После училища Родин сам попросил, чтобы его направили в сельскую школу. Ему хотелось быть ближе к природе, хотелось каждый день рисовать красивые пейзажи, интересных людей.

Но тут подоспела армия, потом война. Шесть лет в общей сложности он прослужил солдатом. И рисовать ему пришлось не красивые сельские пейзажи, а раненых бойцов, окопы, орудия...

Всю войну под рукой у Родина был альбом, в котором он делал зарисовки.

Он был ранен, попал в окружение, из которого чудом вышел, воевал под Киевом, под Смоленском, у него есть медаль «За отвагу».

Как он сам говорит, орденом и медалей у него мало, потому что как только командиры узнавали, что он художник, так сразу его определяли в штаб, где он должен был заниматься боевыми листками, оформлением карт и т.д.

После войны Родин вернулся в Бежецк и решил поступать в Ленинград в художественный институт. Опоздал к началу экзаменов - и отправился в Киев, где ещё можно было успеть поступить. Война отняла столько лет, что Родину не терпелось как можно быстрее наверстать упущенное. Он даже согласился, что его берут не на живописное отделение, куда он стремился, так как считал, что его призвание в живописи, а на графическое. Он думал, что будет учиться на графика и одновременно находить время для занятий живописью. Но потом графика захватила его целиком - и он стал известным на Украине художником-графиком. Так бывает в жизни. Человек полагает, а Бог располагает, как говорят в народе.
 
 Институт Николай Родин окончил с отличием. Ему сразу же предложили остаться в Киеве и стать директором художественной школы-десятилетки. Так Родин стал киевлянином.

Потом он много будет преподавать, но главным делом жизни всегда будет считать свою работу в мастерской. Он художник до мозга костей. И семья у него вся состоит из художников: дочь Елена Николаевна Михайлова-Родина - художница, зять Борис Михайлов - художник, внук Иван - художник. В семье шутят: «Одна мама у нас радистка». Да, Николай Алексеевич нашёл свою будущую жену в военном штабе, она была радисткой.

Огромным событием в жизни Родина стал, скажем так, частичный его переезд, возвращение в Бежецк. В 1996 году Анатолий Васильевич Камяга, возглавлявший тогда городскую администрацию, предложил Родину большую часть своих работ подарить Бежецку к юбилею города, а город предоставлял художнику квартиру и собирался со временем открыть Бежецкую картинную галерею, в которой бы наряду с работами других художников-бежечан были представлены и картины, офорты, акварели Родина.

Вообще это старая идея самого Родина — открыть в Бежецке картинную галерею. С этой идеей он ещё в 1968 году приезжал из Киева и разговаривал на эту тему вместе с художником и музыкантом Михаилом Ивановичем Кузнецовым с первым секретарём горкома партии В.И. Брагиным. Вячеслав Иванович идею поддержал, но помещения тогда не было. На перспективу рассматривали дом братьев Неворотиных, в котором тогда располагался банк.

Шли годы, Родин общался с новыми руководителя города, но с галереей ничего не получалось. Это особая и долгая история. Но в 1996 году, когда город готовился праздновать своё 800-летие, к Родину обратились - он с радостью подарил городу, как он говорит, «привёз на своей спине» 90 своих работ.

Потом город дал машину и были привезены ещё 154 работы.

Многие бежечане помнят продолжительную выставку работ Родина в Центральной библиотеке. Это было событием для города. И хотя потом всё получилось не совсем так, как задумывалось поначалу (сейчас работы Родина находятся в запаснике городского музея), но квартира у Николая Алексеевича теперь в Бежецке есть. Он подолгу в ней живёт, потом уезжает в Киев, потом опять приезжает. Я, кстати, застал этим летом художника в городе в последний день перед отъездом. На этот раз он приезжал с внуком Иваном. Внук учится в Киеве в Художественной академии.

Я спросил Ивана, как он относится к творчеству деда и получил такой ответ: «В советское время много было штамповки, много было конъюнктурных тем, Ленин там, Сталин, стройки - всё это шло на ура. У деда эти темы не конъюнктурные, он честно отразил свой исторический период. У него это не на злобу дня сделано. Его цикл «Мы - советские люди» очень искренен, такие работы остаются навечно. Он и сейчас остается человеком своей эпохи, честным человеком своей эпохи».

Вот такие слова выдал мне внук, которому сейчас лет девятнадцать. Видно, что он всё это давно уже обдумал и его отношение к творчеству деда очень уважительное. И видно, что он относится так не потому, что это дед, а потому, что он так считает как самостоятельный человек, как личность.

Сам Николай Алексеевич мне в разговоре о себе сказал так: «Мне за свой труд не стыдно ни перед одним художником». Он имел в виду, что другой честный художник, увидев его работы, поймёт, что они есть подлинное творчество, а не что-то натасканное у других, что это глубоко самостоятельные работы, что в них есть глубокий художественный поиск и есть обретения.

Главное в художнике - это мировоззрение, талант и мастерство лишь помогают выразить определённое мировосприятие. Но главное в том, чему ты служишь, каким духовным ценностям. В самом широком смысле: Богу ты служишь или дьяволу. Это очень хорошо выражено в гоголевском «Портрете».

Н.А. Родин, хотя у него и нет религиозных сюжетов, хотя у него и есть немало Ленина и Октября с большой буквы, всё-таки, мне кажется, всю жизнь служит Богу. Потому что он служит созиданию, а не разрушению. Он служит красоте, жизни. И красоте жизни.

У Родина много работ посвящено революции 1917 года, которую теперь многие называют октябрьским переворотом. Он искренне верил, когда работал над графическими листами, и искренне верит теперь, что революция несла народу необходимое обновление жизни. Весь цикл «Мы советские люди» пронизал этой мыслью.

А что? Разве мало и сегодня достойных людей, которые так считают? Нет, не мало. Вот известный драматург Виктор Розов, который вовсе не рьяный коммунист, на вопрос корреспондента: «С высоты Ваших лет как вы смотрите сейчас на события 1917 года? Это была трагедия? Ошибка? Неизбежность? Роковая случайность?» - отвечает: «Нет никакой ошибки. То, что произошло, - очевидная необходимость».

Не будем развивать эту тему, она бесконечна.

Были искренние стихи, поэмы, картины, скульптуры, музыка как со стороны «красных», так и со стороны «белых».

Именно важен вопрос искренности, честности и мастерства.

И революцию, и Великую Отечественную войну Родин, мне кажется, рисует честно и искренне. Он так видит и так понимает. Войну он видит, как страдание и подвиг народа. Отсюда пафос, который кому-то сейчас покажется излишним, а кому-то в самый раз.

Николай Алексеевич больше всего любит работать в технике офорта. Это довольно трудоёмкая гравюрная техника: сначала делается рисунок, процарапывается гравировальной иглой в слое кислотоупорного лака, покрывающего металлическую пластину, процарапанные места протравливаются кислотой, а полученное углублённое изображение заполняется краской и делается оттиск на бумагу. Офорт - от французского слова, обозначающего азотную кислоту. Эта техника к тому же довольно опасная. Ответственная. Но зато офорт имеет особую притягательную силу. Офорты некоторых художников принесли им мировую славу. Например, офорты великого Гойи или великого Дюрера.

Лауреат Государственной премии им. И.Е. Репина, член-корреспондент Академии художеств С. Никиреев размышляет об офорте: «Офорт принадлежит к одной из сложнейших графических техник. Для него характерны точность, сжатость выражения и благодаря этому острота, живописная привлекательность. Это вид гравюры на металлической пластине, в которой углублённые элементы печатной формы создаются травлением метала (цинк, медь, железо) кислотами... В основе техники офорта - чёрный штрих на белом фоне бумаги - короткий или длинный, прямой или затейливо изогнутый, в виде точек. При помощи таких штрихов можно создавать насыщенные светом и воздухом серебристые поверхности или глубокие тени».

Технику офорта, как и многое другое, внедрял в России Пётр I. Ему так понравилась эта техника, когда он был в Амстердаме, что он сам попробовал сделать несколько оттисков под руководством знаменитого гравера А. Шхонебека, а вернувшись домой, издал специальный указ о развитии гравёрного искусства.

У Родина немало портретов, среди которых есть и портреты наших земляков.

Говоря о портретах, известный украинский искусствовед в предисловии к каталогу одной из выставок Родина пишет, что «Родин любит людей, у которых за плечами путь немалый и нелёгкий, умудрённых и облагороженных жизненным опытом. Он ценит в своих героях добросердечность и душевную открытость, мужество и моральную силу. Хоть и разные они по характерам, профессиям, судьбам - всё это люди деятельные, наполненные нерастраченной внутренней энергией. Они всегда увлечены новыми мыслями и планами, всегда готовы поделиться ими с людьми».

Из каталога я узнал, что выставки, на которых экспонировались работы Родина, проходили не только на Украине или в Москве на крупнейших всесоюзных выставках, но и в Аргентине, Италии, Канаде, Норвегии, Польше, США, Финляндии, Швейцарии...

Я спросил Николая Алексеевича о его любимых местах в Бежецке. Он сразу сказал, что раньше очень любил.

Мологу, поворот её из-за Штаба. Красиво. «Теперь это не Молога, а плачущий старик, без сил, без средств».

Заговорив о Бежецке, мы перешли на памятники, тем более только что поставили новый - Ахматовой и Гумилёвым. Этот памятник Родину не очень понравился. Он считает, что образы великих людей снижены, бытовое что-то внесено. «Надо было возвысить, на постаменте должен быть памятник. Вот Шишков - как бог сидит. Потому что поднят на постамент». Очень удачным считает бюст Ленина работы известного скульптора Меркулова. Тот, который стоит в сквере в конце Большой улицы.

Мне новый памятник кажется интересным, своеобразным, около него хочется думать. Горожане и гости фотографируются у памятника, свадьбы подъезжают сюда и тоже фотографируются и пьют шампанское.

Это, конечно, не показатель художественных достоинств того или иного памятника, но как деталь - интересно.

Время определяет ценность произведений.

Время, время...

На будущий год в Киеве откроется выставка Николая Алексеевича, посвященная его 85-летию. Когда-то в 70-е годы на его персональную выставку, он говорит, в Киев из Бежецка приехал целый автобус земляков. Будет ли кто-то на этот раз? Так изменилось всё за эти годы...

Время, время...

Николай Алексеевич в этот свой приезд опять привёз и сдал в бежецкий архив много документов, публикаций, записок, рисунков, которые в будущем должны помочь исследователю его творчества лучше его узнать и понять его жизнь и творчество. Киев Киевом, а родина родиной.