О связях бежецкого верха с соседними регионами в XII-XVII вв.

Как единая хозяйственная единица Бежецкий Верх сформировался в первой половине ХIII века. К этому времени четко была определена его территория и политическая принадлежность. Здесь образовались пять волостей, непосредственно подчинявшихся Новгородской администрации. До середины XIV в. установилась исключительная светская и духовная власть новгородских правителей. Но политическая власть Новгорода над Бежецким Верхом не единственное и не основное, что связывало край с районом Приильменья.

Еще предки ильменских словен в VII - IX вв. начали ак­тивное заселение бассейнов рек Тверцы, Медведицы и Мологи. С тех пор выходцы с северо-запада Руси настойчиво и последовательно осваивали земли Бежецкого Верха, привнося сюда свой язык, традиции и обряды. Остаточные явления этих влияний сохранились до XIX в., когда этнографы четко фиксировали во многих районах Бежецкого уезда новгородские говоры, так называемое «цоканье», а также старинный, восходящий к новгородской традиции, покрой одежды. Наконец, сама культура льноводства, столь широко известная в крае в XVIII - XIX вв., пришла именно из Новгорода.

Через Бежецкий Верх проходил один из самых оживлен­ных и значительных торговых путей из Новгорода в земли Северо-Восточной Руси. По Мсте и далее по Мологе, Медведице и их притокам можно было достаточно быстро попасть практически в любую точку Ростово-Суздальского княжества, и вместе с тем это был кратчайший путь на Новгород. Через Бежецкий Верх осуществлялась настолько существенная часть новгородского товарооборота, особенно по хлебу, что пресечение торговли тем или иным способом вызывало резкое повышение цен на хлеб в Новгороде и даже угрозу голода. Этим нередко пользовались тверские и московские князья с целью давления на Новгород. Военные захваты Бе­жецкого края в 1271, 1305, 1312, 1332 гг. имели явный успех, и новгородцы шли на уступки.

Наличие оживленного торгового пути, проходившего практически через весь край, удобство сообщений позволяло жителям Бежецкого Верха активно включаться в торговый оборот не только с Новгородом, но и с соседними районами Поволжья - тем более, что они находились значительно ближе, чем Приильменья. Тесные экономические контакты должны были привести к установлению прочных культурно-бытовых связей с Поволжьем. Однако в XIII - XIV вв. этого не произошло, поскольку политические конфликты Новгорода с князьями Северо-Восточной Руси вынуждали новгородцев искусственно тормозить развитие тесных связей своих пограничных земель, в частности Бежецкого Верха, с соседями. Делалось это путем юридической изоляции приграничных территорий, наделения их в той или иной степени особым статусом. Это должно было ограничить какие бы то ни было попытки проникнуть на эти земли без согласия и контроля новгородских властей. Особенно ярко это проявилось в договорах Новгорода с Тверью и Москвой в XIII - XIV вв.

Таким образом, в XII - первой половине XIV в. единствен­ным регионом, с которым осуществлялись долговременные, беспрепятственные и самые тесные контакты Бежецкого Верха был Новгород.

С середины XIII в. попытки проникнуть в Бежецкий Верх и подчинить его сначала своему политическому влиянию, а затем включить и в сферу хозяйственной деятельности предпринимают тверские князья. Несмотря на то, что близость Твери и Бежецкого Верха отчасти компенсировала отсутствие прямых, удобных путей между ними, а также несмотря на общую схожесть хозяйственно-экономической базы (торговля с Поволжьем и Новгородом) тесные отношения Твери и Бежецкого Верха не сложились. На рубеже XIII -XIV вв. все виды связей с Новгородом в Бежецком Верхе были еще достаточно сильны. Искусственное территориальное отторжение и смена административной власти не могли пройти безболезненно для обеих сторон. Отсюда столь сильное сопротивление новгородцев и жителей Бежецкого Верха попыткам проникновения в край тверских князей. Отчасти эту борьбу можно проследить по новгородско-тверским грамотам 1264-1327 гг. Методы, которыми тверские князья пытались привлечь к себе жителей края, явно не подходили для такого случая. Силовое воздействие, захват и разорение Бежецкого Верха войсками Твери в 1272, 1305, 1312, 1371, 1372 и даже в 1443-1445 гг. могли вызвать у жителей края только активное неприятие всего тверского, справедливо ассоциировавшегося у них с насилием и разбоем. Иначе не объяснить тот факт, что в дальнейшем, с изменением политической и экономической обстановки, даже в пограничных районах Бежецкого Верха и Тверского уезда различные контакты были весьма ограниченными вплоть до XVIII в., а Тверь никогда не была для Бежецка ни экономическим партнером, ни авторитетом в области культуры и традиций.

Несомненно более успешными были попытки московских князей в XIV - XV вв. включить Бежецкий Верх в сферу своего влияния. Но эти попытки были в значительной степени односторонними, а следовательно, малоэффективными. Но бежечане более благосклонно восприняли контакты с Москвой, нежели с Тверью. Однако Москва и Московское княжество изначально лежали вне сферы хозяйственных интересов Бежецкого Верха, не имели с ним удобных путей сообщения, в первую очередь водных. Население этих регионов отличалось культурно-бытовыми традициями.

Резкий упадок Твери и одновременное возвышение Мос­квы привели к существенным изменениям политической обстановки в Северо-Восточной Руси в середине XIV в. В этот период Новгород начал постепенно утрачивать былой политический и экономический авторитет, а значит стал ослаблять контроль над собственными обширными владениями, особенно в пограничной зоне. Одновременно жители Бежецкого Верха начинают тяготиться существовавшим над ними жестким контролем, ограничением коммерческой деятельности. Результатом этого стало приобретение Москвой права на совместное с Новгородом управление Бежецким Верхом. Одновременно путем выгодных земельных приобретений Москва практически окружает Бежецкий Верх своими владениями: это - Углич, Устюжна, Белоозеро.

С ослаблением новгородского контроля жители Бежецкого Верха начинают вести более активную самостоятельную хозяйственную деятельность, ищут новых торговых партнеров. На новый уровень выходят отношения с городами Поволжья: Угличем, Устюжной, Мологой, Ярославлем, Костромой. Усиление экономических связей с поволжскими центрами при одновременном ослаблении политического противостояния им со стороны Новгорода послужили причиной скорейшего включения Бежецкого Верха в сферу экономической деятельности Москвы, которой принадлежали почти все перечисленные города. Она стала катализатором этого процесса, соединив под своей политической властью поволжские центры и Бежецкий Верх. Бежечане даже принимали участие в военных походах, организованных московскими князьями против Новгорода — бывшего основного политического и торгового партнера Бежецкого Верха. В  1386 г.

Рать бежечан оказывается в войске Дмитрия Донского во время его похода к Новгороду. Любопытно, что причиной этого похода послужило стремление московского князя наказать новгородцев за их участившиеся разбои на Волге и разорение Ярославля и Костромы. Не этот ли факт вдохновил и бежечан на справедливое отмщение? Так или иначе растущее сотрудничество с волжскими городами способствовало скорейшему вхождению Бежецкого Верха в единую экономическую систему будущего общерусского государства, в которой Москве отводилась роль политического лидера. В культурно-бытовом и особенно в экономическом плане Москва еще долго оставалась для бежечан далекой и чужой.

Окончательное формирование русского централизованного государства отодвинуло фактор политической принадлежности, определяющий и хозяйственные, и культурные, и иные виды связей регионов на задний план. Но новое административное деление в определенной степени учитывало внешнюю ориентацию тех или иных районов и тем самым способствовало их развитию и упрочению. Бежецкий Верх становится уездом Московского государства, сохраняя при этом власть новгородского владыки. Церковное подчинение Новгороду оказалось, видимо, настолько сильным, что сохранилось вплоть до конца XVIII в. В остальном же контакты северо-западного направления Бежецкий Верх явно не развивал. Зато постоянно возрастала связь с городами Поволжья.

Во второй половине XV в. в Бежецком Верхе начинается формирование обширной вотчины Троице-Сергиева монастыря вокруг села Присеки. К концу следующего столетия она становится одним из крупнейших и наиболее эконо­мически развитых районов, одновременно в Углицком уезде формируется не менее мощная Прилуцкая вотчина. Механизм административной и экономической организации этих владений, правовой статус, значение в хозяйственной жизни обители были настолько схожи, что между ними установились самые тесные контакты, что подтверждается многочисленными документами XV-XVI вв. Разумеется, к столь крупным и развитым образованиям, как Присецкая и Прилуцкая вотчины, неизбежно должна была тянуться вся округа, они во многом определяли жизнь в своих уездах. Это естественным образом укрепило связи Бежецкого Верха и Углича. К тому же во второй половине XV в. Бежецкий Верх оказался с Угличем в составе одного удела и управлялся непосредственно из этого поволжского города, что еще теснее привязало два района друг к другу. В дальнейшем административная зависимость Бежецкого уезда от Углича только подчеркивала окрепшую связь этих регионов. В конце

XVI  в. Бежецкий уезд оказался включенным в состав Углицкого удела малолетнего царевича Дмитрия и его матери Марии Федоровны. И в течение всего XVIII столетия Бежецкий Верх находился в составе Углицкой провинции. Несмотря на географическую близость Бежецка и Углича путь по Мологе и Волге был весьма долгим и поэтому неудобным. Уже в начале XVI в. формируется прямой сухопутный путь из Углича на Бежецкий Верх через Кашин. В начале XVII в. по переписи, проведенной дьяком Кутузовым  в Городецко (Бежецке), видно, что центральная, старейшая улица города называется не иначе как Большая Углицкая дорога. Установление прочного сухопутного пути, заметно сократившего расстояния между регионами, примерно одинаковый уровень жизни и экономического развития, тесные хозяйственные связи способствовали миграции населения из одного района в другой. Любопытно, что и среди современных жителей Бежецка и района немало тех, кто имеет родственников в Углицком районе или даже сам родился там. В основном это представители старшего поколения — от 50 лет и более. Например, старожилы деревень Михалиха, Крупское, Закрупье Бежецкого района вспоминали, что в 30-е годы спасаясь от насильственной коллективизации, многие семьи из этой сельской округи вынуждены были переселиться к дальним родственникам в Углицкий район.

Кроме Углича в сферу тесных экономических контактов Бежецкого Верха включались и другие поволжские города. Так, в XV-XVI вв. на знаменитую Весьегонскую ярмарку собирались гости из Углича, Ярославля, Костромы, Устюжны. Не остались в забвении и центры северо-запада — Псков и Новгород. Позднее, в XVII веке, среди торговых партнеров бежецких купцов появляются их коллеги из Твери, Кашина, Москвы и подмосковных городов. Кашин, кстати, явился одним из первых центров бывшего Тверского княжества, который уже в XVI в. стал торговым партнером Бежецка. Произошло это исключительно благодаря тесным связям Бежецкого Верха с Угличем. Кашинцы вели активную торговлю на Волге, где неизбежно сталкивались с бежечанами. Да и дорога из Бежецка на Углич проходила через Кашин. Так что игнорировать его не было никакого смысла.

В XVI в. происходит кратковременное укрепление торговых связей с Устюжной Железопольской. Во всяком случае, для жителей северных волостей Бежецкого уезда они играли решающую роль. Дорога, проходившая из Углича через Бежецкий Верх, заканчивалась именно там. Однако контакты Бежецкого Верха с Устюжной не перешли на более высокий уровень, чем просто коммерческие связи. Вероятно, Устюжна, бывшая довольно крупным торговым центром, имела более долговременные и прочные связи с Угличем, а Бежецкий Верх оказался в роли второстепенного партнера.

Ярославль и Кострома, несмотря на высокий уровень эко­номического и социального развития, оставались всего лишь торговыми партнерами Бежецкого Верха, хотя и весьма надежными. Коммерческие связи этих регионов с Бежецком прослеживаются на протяжении пяти столетий, начиная с XV в.

Взаимосвязь Бежецкого Верха с Угличем распространялась и на культурно-бытовую сферу. В конце XVI в. вдовая царица Мария Федоровна дарит Введенскому монастырю, что в Городецко, икону святого воина Уара. День памяти этого святого приходился на день рождения царевича Дмитрия. Этим объясняется весьма широкое распространение культа этого малоизвестного на Руси святого в Угличе в годы жизни в нем Марии Нагой с сыном Дмитрием. Тесные контакты с Угличем способствовали знакомству бежечан с этим культом, и он достаточно быстро прижился в Бежецком Верхе. В Городецко в день памяти святого Уара (19 октября по старому стилю) вплоть до начала XX в. совершался крестный ход и торжественное богослужение во Введенской церкви. Там находилась подаренная икона, которую бежечане считали чудотворной, исцеляющей детей. На поклонение ей стекались страждущие со всей ближ­ней и дальней окрути. Изображения святого Уара находились и в других храмах города.

В 1704 г. в Бежецке строится небольшая и довольно скромной архитектуры Крестовоздвиженская церковь. Но в декоре ее четко видны следы влияния «нарышкинского барокко», причем не в московском его варианте, а в ярославском. Каменные узоры наличников, оформление северных и южных ворот, закомары — все это очень родственно декору храма Иоанна Златоуста в Ярославле. Возможно, что в строительстве Крестовоздвиженской церкви принимали участие и ярославские зодчие.

Архитектура Бежецка испытала влияние московских традиций в большей степени, чем ярославских или углицких. Но это скорее давление столицы, нежели естественное приятие именно московского стиля. В 1610 г. в Городецко для строительства новой крепости прибывает московский зодчий Иван Филиппов. К сожалению, выстроенный им кремль был деревянный и в конце XVIII в. за ветхостью и ненадобностью был разобран. В 1680-1682 гг. возводятся первые каменные сооружения Бежецка — Введенская церковь и колокольня Введенского монастыря. Строились они на средства видного вельможи, близкого родственника царя Алексея Михайловича, думного боярина Семена Заборовского. Столь влиятельный заказчик привлек на строительство лучших столичных мастеров. Мы не знаем их имен, но сохранившаяся до наших дней колокольня позволяет судить о таланте этих зодчих, построивших в Бежецке здание в лучших традициях шатрового зодчества, столь распространенного в московской архитектуре XVII в. Иконостас Введенского храма выполнял выдающийся мастер Симон Ушаков, хотя в Бежецке издавна существовала своя иконописная традиция.

Но влияние Москвы этим и ограничилось. Основными регионами хозяйственной, политической, культурно-бытовой ориентации Бежецкого Верха оставались вплоть до начала XVIII в. города ближнего Поволжья с ярко выраженным центром Угличем. С началом XVIII столетия и изменением общего внутри- и внешнеполитического курса России, старые традиционные экономические, торговые и культурные центры особенно во внутренних областях страны стали постепенно приходить в упадок, уступая место новым, с мощной потенциальной энергией развития. С этого момента начинается и переориентация Бежецкого Верха на новые, более перспективные регионы.