В XIV в. границы Московского великого княжения вошли в соприкосновение с землями Великого Новгорода. Северные москов­ские владения достигают Белоозера. Еще при Иване Калите белозерские князья становятся вассалами Москвы. При Дмитрии Дон­ском большая часть Белозерья уже контролируется москвичами. Дмитрий Донской передает Белоозеро своему сыну Андрею. Не случайно в начале войны Москвы с Новгородом 1393 т. белозерский князь Константин Иванович сражается на стороне Новгорода за возвращение своего княжения.

 Другому своему сыну— Юрию Дмитрий Донской завещает в придачу к подмосковному Звениго­роду северный Галич. Третий сын Донского Константин владел Ржевом и Угличем, а также селами в Бежецком Верхе. После мос­ковско-тверской войны 1375 г. Дмитрий Донской берет под свою защиту и покровительство Ярославское княжество.

Таким образом, новгородско-московская граница протянулась от Ржева и Волока Ламского до Белоозера и Галича.

Стремление московских князей к подчинению соседних русских земель привело уже в XIV в. к ряду пограничных столкновений. Причем, наиболее уязвимыми новгородскими пунктами на пограничье были Волок Ламский, Торжок, Вологда и Бежецкий Верх.

Наряду с открытыми вторжениями на новгородское пограничье, московские князья исподволь вторгаются в Бежецкий Верх, приобретая здесь села во владения. Села эти становились как экономическими центрами московского влияния, так и плацдармами для распространения политического давления. Не случайно в 1371-72 гг. развернулась московско-тверская борьба за село Кесьму в новгородском Бежецком Верхе.

В 1397 г. москвичи полностью оккупировали Бежецкий Верх и удерживали его в дальнейшем за собой вопреки претензиям новгородцев и заключаемым с Новгородом договорам.

По окончании войны 1397-98 гг. был заключен мир. Брат великого князя Андрей отправился для выполнения условий договора в Новгород, где «... бояре даша князю честь велику». Вероятно, выбор Андрея в качестве главы московского посольства не случаен. Владея пограничным Белоозером, Андрей был в курсе московско-новгородских пограничных проблем.

Юрий Дмитриевич, наследовавший Галич, также не оставался в стороне от северной политики Москвы. В 1391 г. он совместно с дядей Владимиром Андреевичем руководил походом против Нов­города. Тогда были заняты Торжок, Волок Ламский и Вологда.

Вероятнее всего, те же Юрий и Андрей Дмитриевичи руководили частью московских войск, оккупировавших в 1397 г. Двинс­кую землю, Торжок, Волок Ламский, Бежецкий Верх и Вологду.

Возможно, мир, достигнутый Андреем, не вполне удовлетворил обе стороны, т.к. пограничные земли продолжали оставаться спорными.

Ни источники, ни историография не дают к настоящему времени четкого представления о времени и условиях перехода Бежецкого Верха от Новгорода к Москве. Московские источники считают Бе­жецкий Верх своим с 1397 г., новгородские — числят Бежецкий Верх за собой еще около 80 лет, вплоть до 70-х гг XV в., т.е. фактически до падения независимости самого Новгорода. Историки, следуя тем или иным источникам, не приходят к единому мнению. По мнению Л.В.Черепнина, пограничный Бежецкий Верх, уже освоенный мос­квичами, в середине 30-х гг. XV в. был опять уступлен новгородцам. Большая часть исследователей сходятся на том, что Бежецкий Верх находился в смежном владении Москвы и Новгорода.

Напряженность на новгородско-московском пограничье усугуб­лялась тяжелым положением самого Новгорода. Как отмечал В.Л.Янин, в конце XIV — первой четверти XV вв. политика Новгорода находилась в упадке. В.Н.Вернадским выделены периоды наи­большего политического напряжения. В 1399-1400; 1412-1414 и 1422-1428 гг. обострялись конфликты с Литвой, доходившие до от­крытых военных действий. В 1392-1411 и 1445-1448 гг. усилива­ется натиск немцев и шведов. В 1391-1401 гг. московские князья оккупировали практически все доступное им новгородское пограничье, а в 1417 г. вторглись уже во внутренние районы новгородской земли. В 1440-1441 гг. москвичи воюют с Новгородом в союзе с Борисом Александровичем тверским. В 1443-1445 гг. тверские вой­ска разорили все южные новгородские волости.

Пользуясь ослаблением Новгорода, соседи скупали земли на новгородском пограничье, особенно на спорных территориях, ко­торые фактически уже не контролировались новгородцами.

Анализ политических событий первой половины XV в. привел нас к выводу о большей политической активности москвичей в Бежецком Верхе. Активность же новгородцев сводится к просьбам к великому князю установить границы «по старине», что на деле не выполнялось. Попытки новгородцев в 1398 и 1435 гг. вернуть себе Бежецкий Верх не увенчались успехом. В Бежецком Верхе закрепляются галицкие князья — представители боковой ветви московского великокняжеского дома. В 40-х — начале 50-х гг. XV в. складывается впечатление новгородского присутствия в Бежецком Верхе. Однако это может быть связано с княжением Дмитрия Юрьевича галицкого в Новгороде.

В настоящей статье мы попытались обратить внимание на фактическое разделение земель в Бежецком Верхе между москов­скими и новгородскими землевладельцами.

Официально Бежецкий Верх только в 1433 г. обещан Юрию Дмитриевичу галицкому, а в 1434 г. уже в уделе его сына Дмитрия Красного. Однако из договора Юрия и Дмитрия с Василием II 1433 г. видно, что землями к этому времени здесь уже владели многие московские землевладельцы. Часть земель принадлежала князю Константину Дмитриевичу, дяде великого князя, часть — боярину Ивану Дмитриевичу Всеволожскому — бывшему фавориту ве­ликого князя, часть «иных сел» — принадлежала самому вели­кому князю. (Среди великокняжеских сел нам известны село Кесьма — купля И. Калиты, в духовной Василия I 1423 г. упоминается село Антоново, а в его духовной 1406 г. — приселье Максимовское 191). Кроме того, в договоре упоминаются, по-видимому, много­численные московские землевладельцы, у которых были «в Бежецком Верхе жалованные отца твоего великого князя [т.е. Василия, умершего в 1425 г.], или твои [т.е. Василия II] у бояр или на слободы, или у иного у кого; и в тех грамотах волен яз, князь Юрьи Дмитриевич, кого как хочю жаловати».

Рассмотрение актового материала позволило установить лич­ности некоторых землевладельцев.

Уже в конце XIVв. московский боярин Федор Андреевич Свиблов владел селом Алабузино.

К 20-м — 30-м гг XV в. бояре Головкины владели в Бежецком Верхе крупной вотчиной, располагавшейся южнее Городецко в междуречье Мологи и Остречины и севернее низовьев Остречины. Позднее, во второй половине XV в. их вотчина постепенно была скуплена монахами Троице-Сергиева монастыря. Часть земель Головкиных в 1420-х — 1430-х гг. приобрел некий десятник Александр, вдова которого в 1430-х — 40-х гг. отдает тому же Троице-Сергиеву монастырю село Фралевское с деревнями; Раменье, Рукулино, Микитино, Голузино, Ивановское, Ондрейково, Глебени с пожнями, нивами, перевесьями, езами, логовищами и другими угодьями.

До 1430-х — 40-х гг. князь Дмитрий Александрович Щепа-Ростовский владел купленными им деревнями: Старое Ягренево, Фролово, Боркино, Икорниково, проданными затем в Троицкий монастырь.

Частью земель в Бежецком Верхе владел Василий Михайлович Морозов, принадлежавший, по выражению С.Б. Веселовского, к одному из первостепеннейших московских боярских родов. Перед 1440 г. он упоминается среди послухов в купчей князя Дмитрия Юрьевича Красного на земли в Бежецком Верхе.

До 1447 г. землями в северной части Бежецкого Верха владел Михаил Федоровивч Сабуров, получивший боярство в конце кня­жения Василия I, т.е. до 1425 г. Село Весь Егонская, принадлежав­шее М.Ф.Сабурову, находилось неподалеку от великокняжеского села Кесьмы. В 1447 г. Сабуров вложил Весь Егонскую в подмосковный Симонов монастырь. В старости М.Ф.Сабуров становит­ся старцем Симонова монастыря Михаилом Сабуровым, пользо­вавшимся большим влиянием в монастыре. В 1460 г. он назван вторым, после архимандрита, «сидевшим у духовной».

Землевладелец Иван Юрьевич, а позднее его вдова Фетинья и сын Дмитрий владеют до 30 -х гг. XV в. крупной вотчиной с центром в селе Присеки. Позднее вотчина была куплена князем Дмитрием Юрьевичем Красным, завещавшим ее в Троице-Сергиев монастырь. Доверительные отношения между князем и Фетиньей позволяют предполагать московское происхождение бывших владельцев.

Даже далекие суздальско-нижегородские князья к середине XV в. приобрели в Бежецком Верхе свои владения, где, возмож­но, слились их интересы с интересами галицких князей, что было возможно либо в период короткого московского княжения Шемяки,  либо в более продолжительное их совместное пребывание в Новгороде и Пскове.

Источники второй половины XV в. упоминают среди Бежецких землевладельцев князей суздальских, ростовских и ярославских, уже утративших свою независимость и подчиненных Москве.

Кроме того, в 30-х — 60-х гг. XV в. в Бежецком Верхе находи­лись со своими дворами князья промосковской ориентации: Дмит­рий Юрьевич Красный, Иван Андреевич Можайский, Василий Ярославич Боровский, Андрей Васильевич Большой. Значительное влияние на Бежецкий Верх имели князья Юрий Дмитриевич галицкий и его сын Дмитрий Шемяка, бывшие некоторое время великими московскими князьями. С Бежецким Верхом был тесно связан боярин Григорий Васильевич Заболотский, бывший наместником Василия II в Новгороде.
 
 Вместе с московской аристократией в Бежецком Верхе оседа­ют и московские представители служилого класса. Из жалован­ной грамоты Василия II Троице-Сергиеву монастырю на село Присеки, датированной 1432-45 гг., известны великокняжеские «десятинницы... Бежецьского Верха и их тиоуни», а также вве­денные великокняжеские бояре. Из жалованной грамоты, дати­рованной 26 сентября 1432 г или 1433 г., тому же монастырю изве­стны еще и великокняжеские приставы. Грамоты 1440 и 1441 гг упоминают наместников бежецких и их тиунов с дворянами. Грамота 1445-53 гг. называет еще праведщиков, доводчиков, воло­стелей. Грамоты писались княжескими дьяками. В куп­чей 1455-57 гг. Троице-Сергиева монастыря на село Никольское Сукоромное великокняжеский дьяк упомянут в числе послухов, а грамоту писал сын дьяков. В той же грамоте упоминаются «князя великого... люди из ыных станов». Тесную связь по­слухов данной грамоты с местным краем подчеркивает соответ­ствие их прозвищ с названиями соседних деревень: Максим Толстик и дер.Толстиково, Логин Княжьской и село Княжево, Сидор Селятиньской и дер. Селятино, Филипко Сукромской и село Сукромны, прозвище Онцыфора Молоцкого явно связано с рекой Мологой. Т.е. в середине XV в. и со стороны продавцов села (московских бояр Головкиных), и со стороны покупателя (подмос­ковного Троице-Сергиева монастыря) послухами выступают ста­рожилы, тесно связанные с местным краем.

В то же время и старая новгородская аристократия продолжа­ла владеть землями в Бежецком Верхе. Так, новгородский боярин Андрей Будьвольнин в 30-х гг XV в. вкладывает в Симонов мона­стырь село Кузьмодемьянское с деревнями и пустошами в Бежецком Верхе.

Старинный новгородский род бояр Нелединских владел зем­лями в бассейне рек Меличи и Неледицы. Позднее Нелединские стали основателями на своей земле Краснохолмского Николаевс­кого Антониева монастыря, тесно связанного с московской великокняжеской династией. Свои земли Нелединские вклады­вали и продавали Троице-Сергиеву и Антониеву монастырям.

Видимо, новгородцем по происхождению является и послух по купчей грамоте Троице-Сергеева монастыря на село Никольское Сукромное 1455-57 гг. Онцыфор Молоцкой, однако, к середине XV в. он уже защищал интересы подмосковного монастыря.

Подмосковные монастыри, особенно Троице-Сергиев и Си­монов, активно приобретали земли в Бежецком Верхе. Внедрив­шись в Бежецкий Верх в 30-х — 40-х гг. XVв., Троице-Сергиев монастырь путем дальнейших покупок и вкладов значительно увеличил свои владения.

Симонов монастырь, по мнению Л.И.Ивиной, вырос именно во время феодальной войны. «Если до войны в Московском уезде, по сохранившимся данным, у монастыря было 3 сельца и монастырек — пустынька», то «во время феодальной войны сфера распространения земельных владений монастыря увеличилась». В частности, он приобрел «два села (Весь Егонское и Кузь-модемьянское) в Бежецком Верхе. Село Кузьмодемьянское «ранее принадлежало Андрею Будвольнину», а с 30-х гг. XV в, — Симонову монастырю. Село Весь Егонская приобретено мо­настырем в 40-х гг. у Михаила Сабурова.

«Бежецкий Верх, видимо, привлекал монастырь иммунитетными привилегиями, которыми пользовались многие крупные феодалы во время борьбы с удельно-княжеской оппозицией». Враждующие князья как бы соревновались в выдаче щедрых иммунитетных грамот монастырям на пограничье, привлекая их на свою сторону. Так, Дмитрий Шемяка, Василий II и Иван Можайский по очереди в 1440, 1441 и 1446 гг., ссылаясь на «старину», выдают близкие по содержанию жалованные грамоты Троице-Сергиеву монастырю на село Присеки, отстаивая при этом свои при­оритеты. В 1447 г. Василий II выдает жалованную грамоту Симонову монастырю на село Весь Егонское, пользуясь ослаблением позиций Шемяки в Бежецком Верхе и переходом владельца села на Московскую службу. Щедрые пожалования должны были укрепить моральные позиции и политическую поддержку жалователя в регионе. Примечательно отсутствие сведений о владениях в Бежецком Верхе новгородских монастырей.

Таким образом, уже в начале XV в. в Бежецкий Верх активно проникают московские землевладельцы и монастыри. В 30-х — 40-х гг. москвичи уже безраздельно господствуют в Бежецком Верхе, а сохранившиеся островки владений старой новгородской ари­стократии исчезают к середине XV в. Их владельцы либо открыто переходят на московскую службу, либо вкладывают земли в под­московные монастыри.

Следовательно, анализ фактического землевладения в Бежецком Верхе подтверждает наблюдения, сделанные на основе ана­лиза политических событий, о том, что в первой половине XV в. Новгород фактически потерял Бежецкий Верх, утратив здесь как политическое, так и экономическое влияние.